«ЗЕРЦАЛО»
-Сколько можно, в моём стеклянном замке бросаться этими горными осколками?
-Посмотрите-ка, наконец-то он подал голос,- предвзято, с ярко выраженным пренебрежением, отозвался оборванец. – А мне чуть было не пришло на ум, что это моя очередная галлюцинация.
-Перестань спекулировать на моём
«ЖАЛКИЕ ПОТУГИ СОВЕСТИ»
-Позвольте Вас побеспокоить, - полушёпотом прозвучало из тишины.
-Это ещё кто? – не скрывая возмущения отрезал он.
-Вы вряд ли вспомните меня, поэтому с Вашего позволения разрешите представиться «Я Ваша совесть».
-Кто? – ещё более раздраженно «обрушилась лавина негодования».
ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ: Курух
Мужчина преклонного возраста, с запорошенными волосами лунно-белого оттенка, осмотревшись, увидит перед собой плотно столпившихся вокруг прихожан, уставившихся на него с неподдельным интересом. Это сонмище, молча вопрошающе, находилось в состояние некой растерянности. Он о
-/-
Бессонная Мара*, вскоре принесла свои созревшие плоды. Потаённые вызревания «огненных сновидений» перестали рождаться на свет, превратившись в сумрачные блики «недоношенных младенцев». Огонь, который так рьяно пылал внутри, при этом ни капли обжигая тело, обратился пеплом золы.
- Пора приниматьс
ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ: Фируз
- Интересно, сколько времени им понадобиться для того, чтобы осознать необратимые последствия переплетений эпох, запечатлённые на моих холстах? - при закрытых глазах, на арабском языке, весьма отчётливо заклокотал голос седовласого «философа».
- Макариос, откройте глаза! О
ЧАСТЬ ШЕСТАЯ: Макариос
-Что с тобой?! - отгоняя смертельную агонию, старик, опустившись на колени, пытался нащупать пульс у бездыханного тела Лаймы. – Кто-нибудь, помогите! - обречённо, взывал он о помощи, понимая, что вот-вот случится непоправимое, но «как на зло» рядом не оказалось ни одной
-/-
… молодые ручьи вечно торопятся, не задумываясь о том, что мудрая река знает наперёд, как охладить их пыл, потому как никчёмной спешке в жизненном марафоне не по силам изменить конечной точки маршрута…
-Натаниэль, а что, если нам отправиться на Баундари-Роуд? - неожиданно предложила Лайма, подст
ЧАСТЬ ПЯТАЯ: Лайма
В состояние полной фрустрации Лайма*, не весть как покинув границы Португалии,
промозглым насквозь четвергом 27 февраля 1975 года, очутилась, не абы, где, а в самом центре столицы Великобритании. Окатив с ног до головы «безликую выскочку» своим «фирменным джин-тоником из на
-/-
Родители Розалии входили в круг весьма состоятельных и влиятельных особ, пользующихся весомым авторитетом в высших кругах португальской знати. Их родовое гнездо располагалось в просторных и фешенебельных апартаментах в районе Белем. Период летних каникул вся семья, как правило, проводила в своей
ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ: Тико
- Здесь есть кто-нибудь понимающий то, о чём пытается сказать мой мальчик? - с призывом о помощи обратилась Абель к оживлённой толпе.
- Да мадам, я могу перевести слова этого молодого месье, - отозвался мужской голос. – Судя по всему, он пытается ускорить какое-то стечение обс
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: Вени
8 июня 1955 года, в будничную среду, на улице Веррери, недалеко от площади Сен Мишель, глазея по сторонам, стоял юнец, держа в своих ручонках кожаный чемодан, габариты которого, ещё малость и заслонили бы собой самого «хозяина поклажи».
В Ле-Мане, Вениамина приветствовал
ЧАСТЬ ВТОРАЯ: Феликс
Судьба распорядилась таким образом, что пятимесячного малютку приютила простая итальянская семья. Мальчика нарекли – Феликсом*, и первые десять лет, своей дарованной свыше жизни, он провёл в городе «на семи холмах». В отличие от других европейских городов, Рим в целом избе
«Шумерский эмбрион»
*Предисловие к неизбежному многоточию,
тому самому, с нахально-оборванной концовкой,
брошенному на откуп безграничной фантазии.
ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ: Безымянная
В свой преждевременный обморок – период эпохального пробуждения новейшего столетия, убелённый сединами мужчина, напомин
Это - слабоосвещённый коридор. Пол и стены выложены гладкой, отполированной до блеска керамической плиткой. В полумраке приглушённых оттенков практически невозможно понять, какого она цвета. Очевидно одно – вальсирующее по поверхности, редкое отражение света, говорит о зеркальной чистоте и безупречн
На Могильной горе*, в обособленной от других жилищ, келье, коротал свои вехи, схимник-долгожитель. Его точный возраст и по сей день остаётся неразгаданным ребусом для пытливых умов. Сам же старец ни разу не упоминал о прожитых вёснах, выкроенных у щедрой вселенной, потому как ему и без того хватало
А вам доводилось слышать, как поёт своё заключительное соло, под виртуозный аккомпанемент одиночества, раненый синий кит? Если нет, то не торопитесь с поспешными умозаключениями.
Для полноты ощущений, следует добавить немаловажный штрих, а именно: на «манящий след скитальца» уже успела напасть стая
- Чем Вы зарабатываете себе на жизнь? – ненавязчиво поинтересовался юнец.
- Я? Я оказываю своеобразную услугу чертям. Нахожу им всё новые и новые логова, где они глумятся и плодятся, а взамен получаю гонорар.
- Весьма увлекательный способ «держаться на плаву», – проронил вопрошатель, - а что это з
- И как давно он мается, там за дверью? - открыв глаза после довольно продолжительного сна, спросила она у прислуги.
- С тех самых пор, как Вас привезли в наши апартаменты, мадам, - вежливым и учтивым тоном ответил слуга.
Она приподнялась с постели. По всему телу чувствовалась некая слабость, гран
У его ног, обутых в дырявые башмаки, лежала даже не шапка, как это обычно бывает. Ворох грязных лохмотьев, покрытый плотным слоем уличной пыли, дополнял собою «картину гнетущей нищеты». Он не поднимал глаз, на проходящих мимо жителей города. Нет, не потому, что ему было совестливо, а потому, как боя