Шумерский эмбрион

Мистика и эзотерика

Илья Груздов

-/- Родители Розалии входили в круг весьма состоятельных и влиятельных особ, пользующихся весомым авторитетом в высших кругах португальской знати. Их родовое гнездо располагалось в просторных и фешенебельных апартаментах в районе Белем. Период летних каникул вся семья, как правило, проводила в своей роскошной вилле на окраине Фару*, где с упоением наслаждаясь радужным гостеприимством побережья Алгавры. Исабель, мама Розалии, поливая благоухающие миниатюрные пикси, каждый куст из которых зачарованно манил «в колкие объятья», мельком взглянула в окно, увидев там, никого иного, как свою дочь в сопровождении незнакомого молодого человека. Сердце матери волнительно забилось. - Хайме, - обратившись к своему супругу, - похоже, к нам гости. Высокий, статный мужчина, который совсем недавно разменял пятый десяток, отложив в сторону книгу, вальяжно сняв пенсне, вопросительно посмотрел на свою вторую половину. Негромким, но продолжительным перезвоном пролился по дому пролился звонок. Прислуга поспешила открыть двери. -Проходи, не стесняйся, - указывая на гостиную, произнесла Розалия. Слегка замешкавшись, Тико «смиренно повиновался» и прошёл в просторную комнату, где увидел статных мужчину и женщину средних лет, которые, судя по их взглядам, стояли подобно «в предвкушении какого-то важного известия». -Папа, мама, познакомьтесь – это Тико. Тико – это синьор Хайме Карвалью и синьора Исабель Карвалью, мои любимые родители, - представила свою семью Розалия. -Очень приятно синьор Карвалью, - протянув руку, молодой человек поприветствовал отца девушки. -Взаимно, - подтверждая своё приветствие крепким мужским рукопожатием. *Паскаль – сорт розы. Чайно-гибридная, произошедшая от старых чайных роз. *Маунт Шаста – сорт розы. Очень сильнорослая грандифлора со всеми характеристиками необычайно сильной и высокой чайно-гибридной розы. *Фару - город и морской порт на юге Португалии. -Рад нашему знакомству, синьора Карвалью, - с лёгким поклоном, Тико поздоровался с мамой Розалии. - И я смею признаться, польщена не меньше вашего, синьор Тико, - по-доброму прозвучало в ответ, - но будет куда более предпочтительней, если Вы изволите обращаться ко мне, не иначе, как - Исабель. Как вам моё, настоятельное, предложение? – дружелюбно улыбнувшись, женщина разрядила затянувшуюся официальную часть знакомства. -Почту за честь, синьора Исабель. -Тогда, самое время пройти к столу. После долгой дороги, - на этой фразе Исабель поймала смущённый взор дочери, - необходимо, как следует восстановить утраченные силы и поговорить о том, о сём. Как ты считаешь дорогой?» - спросила она супруга. -Разве можно с тобой не согласиться?!, – одобрительно молвил синьор Хайме. Ужин прошёл в тёплой и непринуждённой семейной атмосфере. В семье Карвалью с появлением «не званного гостя», что пришёлся всем домочадцам по душе, наступило время долгожданных перемен. Почувствовав, что «потерянное счастье вновь подмигивает из-за угла, будто предлагая пригласить, без лишних церемоний, себя на белый танец», синьора Исабель, проснувшись на следующее утро ещё до восхода солнца, вышла на улицу и сняла вычурную траурную ленту с входной двери. -Надеюсь, как можно дольше не встречаться с тобой, - чуть слышно произнесла синьора, глядя на скомканную материю угольного цвета. Пробудившийся рассвет, заглядывая в окна Лиссабона, всем своим поведением намекал, мол пора просыпаться и немедля отправляться на прогулку с манящими красками осени. Негоже таким погожим деньком прятаться в четырёх стенах, кутаясь под «тяжестью пуховых одеял». За завтраком было принято единогласное решение по поводу «расписания» предстоящего солнцестояния. - Тико, не желаешь ли занять место за рулём? - обратился с вопросом синьор Хайме, открывая водительскую дверь отполированного до блеска Ровера 2000*. -Увы, синьор, мне никогда не приходилось ранее водить машину, - отозвался седовласый молодой человек. – Даже и не знаю с какой стороны подойти к этому «породистому рысаку». -Я совершенно уверен — это дело поправимо, - обернувшись, он исподлобья смерил взором, позади стоящую дочь, - Что ты думаешь по этому поводу, Розалия? - Если в роли наставника будет выступать мой любимый отец, то в ближайшее время в Европе на одного первоклассного водителя станет больше, - ответила девушка с неприкрытым чувством гордости за родителя. В двухстах метрах от кладбища Алту Ди Сан-Жуан* они остановились у знакомой цветочной лавки, продавец которой, издали увидев знакомую машину, поспешил к ним на встречу. -Ваш букет паскали, синьор Карвалью, - с поклоном к главе семейства, протягивая безупречно собранные воедино свежие цветы, перевязанные широкой атласной лентой, учтиво произнёс флорист. Без лишних слов и церемоний, синьор Хайме, вынул из портмоне бумажную купюру. Вежливо протянул деньги цветочнику, жестом дав понять, что сдача не понадобиться. -Предобеденный моцион будет весьма кстати. Погожая погода весьма к этому располагает, - ненавязчиво проронила синьора Исабель. Семья Карвалью размеренно и чинно прокладывала свой путь, пересекая земли некрополя, не озираясь по сторонам. Тико же, в свою очередь был ошеломлён «кладбищем удовольствий», то и дело заглядываясь или на филигранную резьбу по камню, или на шедевральный барельеф, или на скульптурный силуэт. *Ровер 2000 - автомобиль, удостоенный звания «Автомобиль 1964 года». *Алту Ди Сан-Жуан - кладбище в районе Алту-ду-Пина округа Лиссабон. Одно из наиболее крупных и известных некрополей городской агломерации Большой Лиссабон и место захоронения его жителей. Войдя в фамильный склеп, синьора Исабель вынула из вазы засохшие розы, сменила воду и поставила в неё белоснежные «дары её Величества природы». -Твои любимые, - тихо шепнула мать, глядя на фотографию в серебряной рамке, стоявшую на маленьком столике. Синьор Хайме, бесшумно приблизился к своей супруге сзади, бережно обнял за плечи, поддерживая и одновременно сопереживая. В эти трогательные минуты Тико проникновенно взглянул на лик Розалии и тут же молниеносно перевёл сосредоточенный взор на фотографию Розауры. Ушат холодной воды окатил его человеческое сознание, пронизывающим ледяным покалыванием до самой глубины. Отгадка на вожделенный вопрос лежала на сверкающей поверхности и вопиюще гласила: «Подобного рода женское благолепие возможно лишь в единственном числе! И почему он раньше не понял этого?!» …видно кто-то там на небесах проморгал «рождение не одного, а сразу двух белокрылых ангелов» и спустя время, дабы исправить «нелепую оплошность», избавил землю от преждевременного «царствия небесного» … С каждым часом погода только и делала, что разгуливалась. -Дорогой, как ты смотришь на то, если мы слегка изменим запланированный ранее маршрут и этот незабываемый день, наша дружная компания посвятит знакомству синьора Тико с теми красотами нашей столицы, которые так дороги семье Карвалью, - любезно поинтересовалась синьора Исабель. - Всегда удивлялся твоей проницательности. С какой лёгкостью тебе удаётся читать мои мысли? - с неприкрытой иронией, отозвался синьор Хайме. -Тебе явно «придёт по вкусу» экскурсия для избранных, - негромко добавила Розалия. - И начнём мы пожалуй наше рандеву, с моего любимого десерта в паштеларии Паштейш де Белем* и я гарантирую, что здешнюю де-нату, по праву признанной во всей Португалии – пищей богов, Тико не забудет во веки вечные,- оглянувшись на заднее сиденье Ровера 2000, где расположилась «молодая пара», синьора Исабель играючи подмигнула смущённому молодому человеку. Испытав вожделенные гастрономические ощущения, семья отправилась к следующей точке маршрута - монастырю Жеронимуш. -Правда состоит в том, что мне знакомо здесь всё, вплоть до мельчайших подробностей, но к моему глубочайшему удивлению, в преддверие «очередного выхода в свет», ощущение вездесущих перемен бесцеремонно охватывает моё подсознание и похищает мой покой, - заворожено изрекла синьора Исабель. – Тико, мне всегда было очень интересно узнать, какое настроение испытывает человек, впервые увидевший одно из архаических чудес сотворённое людскими руками с помощью вселенского разума? - Знаете синьора Исабель, на мой взгляд – это по истине восхитительное место! Хотя никогда ранее мне приходилось увлекаться древней архитектурой, зато теперь, после визита к величавому исполину, как сей монастырь, обязательно уделю время для более подробного ознакомления с культурно-историческими достопримечательностям нашей родины, - с особой интонацией в голосе, ответил Тико. Закончив «двухчасовое турне» по красотам Жеронимуша, вся «честная компания» отправилась к Белемской башне. Наслаждаясь речным дуновением, прекрасными видами вокруг набережной и чарующим величием Торри-ди-Белен*, все в унисон объявили о желание отобедать в одном из местных ресторанчиков. -Мне показалось или на самом деле наш дорогой гость от чего-то взгрустнул? – озабоченно, глядя на Тико, задала вопрос синьора Исабель. -Вам не показалось синьора. Сегодня ночью мой поезд в Порту и мне, как бы не хотелось остаться, придётся вернуться, - огорчённо ответил тот. *Паштейш де Белем – пекарня, где готовят знаменитый десерт, пирожное в виде чашечек из слоёного теста с заварным кремом. *Башня Торри-ди-Белен - укреплённое сооружение (форт) на острове в реке Тежу в одноимённом районе Лиссабона. Розалия украдкой бросила волнительный взгляд на родителей, те в свою очередь вопросительно переглянулись. Неловкое молчание повисло над сервированном обеденным столиком. -Если позволишь, то я провожу тебя до вокзала, - оборвав тишину, молвила девушка. Её тёмно-серые глаза, с того самого памятного вечера, с таинственным ужасом ожидали нового отражения в «чёрно-карем зеркале души». Именно поэтому она боялась остаться подолгу с ним наедине, предпочитая наблюдать со стороны. Вот почему она старалась, как можно меньше разговаривать. Но тревога «обнажённого откровения» неизменно караулила свой черёд, подстрекаемый нахлынувшим приливом неконтролируемого сердечного биения. Тико, опустив голову вниз, будто уходя от меткого выстрела, одобрительно кивнул. Поздней ночью, стоя на безлюдном перроне, Тико и Розалия ожидали прибытия поезда. Невольные свидетели «преждевременного расставания», комолая луна и хрустальные звёзды, устремили всё своё внимание на молчаливую пару. Благо только неземным созданиям под силу прочувствовать пагубное воздействие глубины недосказанности. То же самое отражение глаз, только при гипнотическом лунном свете с усилившейся во сто крат «мистической силой притяжения». - Розал…, - было начал Тико, повернувшись к девушке. -Тико…, - одновременно поворачиваясь к нему, перебила его Розалия. «Не поцеловать её сейчас – сродни преступлению всей жизни, поцеловав - собственноручно возложить своё истерзанное на алтарь орды разбитых сердец - пронеслось, как вихрь в голове Ромео». Сократив дистанцию до минимума, он прижал её к себе. Она поддалась, нисколько не сопротивляясь в ответ. Луна и звёзды поспешили укрыться за дымкой вальяжно плывущих ночных облаков, дабы издали, будто уличные сорванцы, стать невольными немыми свидетелями блаженства первого поцелуя. - Пообещай, что приедешь, как можно скорее, - донеслось из отъезжающего поезда. - Обещаю, - пролилось завораживающим эхом в безмятежном дымчатом пространстве. -/- Незадолго до рассвета, после долгих размышлений и мучительных переживаний, Розалия возвратилась домой. Стараясь вести себя как можно тише, беззвучно закрыв за собой входную дверь и неслышно раздевшись, она на цыпочках попыталась проникнуть в свою спальню. -Розалия, милая, - окликнул её материнский голос, - мы с отцом всю ночь ждали твоего возвращения. Думаю, наступила та самая пора, когда нам необходимо всё серьёзно обсудить. Посему, изволь выслушать нас. Войдя в гостиную и увидев измученные бессонницей лица родителей, Розалии стало гораздо тягостнее на душе. Разрываясь сразу между двух огней, девушка, потупив взгляд, остановилась в дверях, не в силах боле сделать не единого шага. -Какое бы решение не было принято тобой, мы – семья Карвалью, поддержим и благословим тебя, - размеренно приподнявшись со своего кресла, с отцовской заботой во взгляде, обратился к своей дочери синьор Хайме. - Ты наша единственная дочь, поэтому при любых обстоятельствах можешь всегда рассчитывать на нас, - чувственно добавила синьора Исабель, поднимаясь в след за супругом. Осознавая ненужность слов, девушка, окрылённая силой отчего дома, немедля растворилась в распростёртых родительских объятьях. -/- Розалия вернулась к Тико ровно сутки спустя. Именно те самые сутки, чья мимолётная продолжительность на небе, приравнивается к целой вечности на земле. - Синьорита, - окликнул Розалию водитель такси, у которого после внушительного ожидания, явно кончилось терпение, - Вы будете забирать багаж? -Моя поклажа. Всё самое необходимое на первое время, - не отрывая глаз от «бездонных чёрно-карих озёр» прошептала зачарованная португалка. -Хорошо, - ответил Тико, - придётся забрать. Подойдя к раздосадованному водителю, он вложил в его руку помятые бумажные эскудо и забрал из багажника чемоданы. Тот, в свою очередь, удивившись пуще прежнего, ворча себе под нос: «Если бы я только знал, что подвожу девушку сумасшедшего миллионера! И кто дёрнул меня за язык? Подумаешь, постоял бы ещё часок-другой, пока эти двое не закончат любоваться друг другом», - убрался восвояси. Спустя две недели, Тико и Розалия, не без финансовой поддержки семьи Карвалью, переехали жить в новую, просторную квартиру в самом центре Порту. Глядя на сей идеально сложившийся тандем, волей-неволей задумаешься о глубине исполинской фразы: «Умение быть единым целым – истина, на которой зиждется бессмертие «дрейфующего острова*». Их излюбленным местом времяпрепровождения стал знаменитый книжный магазин «Лелло и брат». Именно здесь, после совместного прочтения очередного литературного творения, поднявшись по спиральной лестнице на второй этаж, заказав ароматный кофе с лёгкой пенкой и сладким маршмелоу, влюблённые погружались в философские разговоры, пропитанные атмосферой несчётного множества книг. Нередко они засиживались до самого закрытия, когда великолепное убранство магазина в стиле неомануэлино с элементами стилистики модерн наполнялось мистической завораживающей тишиной, подчёркивая тем самым свой неповторимый сказочный антураж. Непринуждённое общение Тико и Розалии обрывалось после «звонкого хлопка твёрдого книжного переплёта» — это сварливый сторож, таким образом давал понять влюблённым посетителям, что время их очередного свидания истекло. Иногда, придя во неурочный час, когда все столики наверху были заняты, два книголюба беспечно блуждали между книжных полок и отыскав в гуще поэтической галереи литературный артефакт, усаживались поудобнее на полированный пол, наслаждаясь интеллектуально-познавательной забавой. Поначалу, персонал магазина царапающими взглядами оценивал двух пилигримов, витиевато бороздящих книжные просторы, но со временем «сменив гнев на милость», приветливо встречая, информировал, как о новинках литературного мира, так и о «раритетных экспонатах», которые выставляются «на показ» чуть ли не единожды в год. Как-то раз, под вечер, когда в «Лелло» почти не осталось покупателей, главный продавец подошёл к Тико и крайне уважительно предложил следующее: «Синьор Тико, вот уже год, как Вы и синьорита Розалия посещаете наш магазин, несомненно являясь постоянными и желанными покупателями. Весь наш персонал, включая, разумеется, и меня, весьма польщён этим столь приятным фактом. Поэтому, в виду особо исключения, нами приготовлен, занятный презент, который поможет Вам, развеять не один миф об этом скромном «книжном хранилище»». Тико и, присоединившаяся во время разговора, Розалия, лукаво улыбнулись друг другу. -Мы будем только рады такому неожиданному реприманду, синьор, - ответил седовласый молодой человек. -Так вот, - продолжил главный продавец, указывая на рельсы и деревянную тележку, которые служили для перемещения между книжных полок, - я предлагаю Вам самую незабываемую экскурсию по потаённым местам «Лелло и брат». Транспорт, как Вы уже успели заметить, весьма уникален и, если позволите, единственный в своём роде. На протяжение всего маршрута вас ждут остановки, которые приятно Вас удивят. Вы готовы к «просмотру остросюжетного зрелища»? – увидев одобрительные кивки, он отрапортовал, – Тогда прошу Вас «подняться на борт». *Дрейфующий остров - остров Сейбл в Северной Атланти¬ке к юго-востоку от порта Галифакс. И впрямь, обещанная экскурсия, сродни разносольному столу знатного царедворца, изобиловала изысками и деликатесами, вкушая которые, испытываешь неизгладимые ощущения. Секретные шкафчики, открывающиеся с помощью специальных отмычек и необычных ключей, скрывали от любопытных глаз редкие средневековые рукописные экземпляры, старинные манускрипты, иллюстрированные фолианты с медными застёжками, исторические документы с оригиналами подписей видных политических деятелей былых времён, любовные письма знаменитостей и множество разных диковин, напрямую связанных с миром книг, предстали во всей своей красе пред взором «достопочтенной публики». Шумный фурор наполнив собою до краёв «чащу волнений», державшихся за руки на протяжении всего «действа» Тико и Розалии, аукнулся бурным проявлением восторга. -/- …счастливое время мчится «огненной тройкой» без оглядки, нежели вечно спотыкаясь, волочится «дряхлый воз» серых повседневных будней… Неустанное стремление Тико найти достойную работу, в конце концов увенчалось успехом. Розалия, как бы её не отговаривали родители, последовала примеру своего любящего мужчины и вскоре открыла небольшой цветочный магазин под скромным названием «Соцветие Паскаль». Каждая из четырёх комнат их вместительной квартиры излучала семейный уют, наполненный радушием и теплом домашнего очага. В этом доме всегда были рады многочисленным гостям. Тем, кто посетил их «скромный приют» впервые, хотелось задержаться здесь, как можно дольше. Гипнотические свойства благоухающих роз, добродушие и гостеприимство хозяев, и некая мистическая дымка, в купе, являлись атрибутами «белой магии Королевства цветов». Чувство, вспыхнувшее при первой встречи, с годами разгоралось только ярче и светлее. Помимо, ставшего «родным пристанищем- Лелло» и нескончаемых домашних приёмов, влюблённые много путешествовали как по стране, так и за её пределами. Каждый раз, не забывая при этом навещать родителей Розалии. Все вместе отправлялись по, ставшему доброй традицией, проторенному маршруту «Семьи Карвалью». Так, живя душа в душу, незаметно пролетело почти десять лет. В один из обычных дней, прохладным февральским утром, поливая свои обворожительные колибри, Розалия решила приоткрыть окно и впустить внутрь «свежее дуновение улиц». Вместе с зимней прохладой в спальню влетело непрошенное белое перо. «Исполняя менуэт с взбалмошным партнёром», оно зацепилось за лепестки цветущих роз и замерло в их хватких объятьях. -Интересно, что бы это могло означать? – подумала про себя девушка, не подозревая, что в ту же самую минуту, за несколько кварталов от их дома, прозвучал голос её ненаглядного: «А разве их кто-то отменял?» – с неподдельным удивлением, мужчина с пепельным цветом волос обратился с вопросом к продавцу ювелирной лавки, который за мгновенье до этого прокомментировал ценную покупку: «Прекрасный выбор синьор. Как это трогательно, что остались ещё мужчины, бережно хранящие традиции». Таким образом «влюблённый Дон Жуан» решился на поступок всей своей жизни 14 февраля 1975 года, зябкой и непогожей пятницей. Моросило. Резная шкатулка из реликтового ореха для украшения. Помолвочное кольцо, уникальное в своём роде: бриллиант цвета «вороний закат», обрамлённый вуалью из властно обволакивающей платины. Внутри, этой «редкой жемчужины семи морей», изящно переливаясь на свету, мерцала гравировка «Любить – жить не единожды». В дополнение к «гегемонии императорского шика», был приложен скромный конверт, в котором хранилось нечто куда более важное, чем сила блеска драгоценных металлов. Это конверт, который содержал в себе текст сакрального признания: «Грешники так часто и так много придают людской огласке свои сокровенные чувства, что за пустой болтовнёй, совсем позабыли о благодарности Дарителю и уж тем более о том, как правильно вкушать Его плоды. Ты та, с кем мне посчастливилось познать одно из самых бесценных и сокровенных творений на этой планете, бескрайняя сила которого способна на нечто, запредельное для человеческого понимания. Это письмо – моё признание, моё откровение, моё состояние души. В этом письме всё то, что читается в наших с тобою глазах, то, что бьётся в наших с тобою сердцах, то, что будоражит наши с тобою разумы, то, что заставляет порхать наши с тобою души, то, что пылает невидимым ослепительным пламенем. Плод, снизошедший до нас, мы вкушаем с великой радостью и благоговением, тем самым приумножив силу Его творца. Моей единственной и всегда желанной Королеве цветов, с предложением руки и сердца». -/- Тем же днём, выходя из подъезда своего дома, Розалия наткнулась на знакомого почтальона. -Синьорита Розалия, доброго вам дня, - демонстративно сняв служебную фуражку, поздоровался государственный служащий. – Как хорошо, что мы едва не разминулись. У меня для вас неотложное известие от вашего семейного доктора, синьора Конрадо. Он просил передать его вам, как можно быстрее. Так же, синьор Конрадо, извинятся за то, что он не смог сделать это собственноручно, ссылаясь на обстоятельства непредвидимой силы. Вот, возьмите, будьте так любезны, - протягивая белый конверт, добавил вежливый почтальон. - Думаю, там нечто стоящее, - соблюдая аристократическое спокойствие, аккуратно положив «депешу» в модную женскую сумочку, молвила Розалия. – Я вам крайне признательна за вашу оперативность и профессионализм. Не смею Вас боле задерживать. Пройдя несколько сотен добрых шагов, Розалия, взбудораженная неким повышенным любопытством, граничащим с тревогой, остановилась. Элегантно обернувшись по сторонам, она вынула из сумочки, то самое, «срочное послание» и быстро прочла содержимое. Слёзы счастья, подстрекаемые самыми яркими положительными эмоциями, покатились по розовым щекам. Обеими руками машинально сжав, успевший намокнуть, лист бумаги, девушка расправила «измятого доброго вестника» и заново, будто не поверив своим глазам при «первом ознакомление», вслух прочла последние строки врачебного заключения: «…таким образом, по моим подсчётам, Вы находитесь «в положение», как минимум две с половиной недели…». Незадолго до наступления вечера в дверь позвонили. Розалия, не задумываясь отворила. - Это просили передать Вам, синьорита, лично в руки, - вручая тщательно свёрнутый листок мелованной бумаги, произнёс худощавый посыльный. -Благодарю, - вежливо отозвался голос девушки, - Вот так совпадение! Видимо сегодня звёзды чудачатся над людскими судьбами? - закрывая за собой дверь, добавила она, приступив к «изучению секретного донесения». «С нетерпением жду тебя на нашей лежачей башне в 19:00», - гласило предписание, написанное до боли знакомым почерком. Наскоро одевшись, она вышла из дома, на ходу остановив, проезжающее мимо, такси. Тико смиренно ожидал встречи со своим будущим, ровно на том же самом месте, где ещё «вчера» на него обрушилась безжалостная лавина человеческого рока. -Любимый, - окликнул его со спины, самый нежный и родной, женский напев, - ты только полюбуйся, кого занесло в наше «гнёздышко» сегодня утром. Резко развернувшись, он увидел перед глазами белое перо в протянутой ему навстречу ладони Розалии. -У меня для тебя тоже кое-что припасено, - волнительно ответил Тико. Словно средневековый рыцарь, опустившись на одно колено, он неспеша вынул из кармана пальто шкатулку. Внезапно, с резким порывом северного ветра, что взъерошил серебряные волосы, на мостовую обрушился пьянящий запах грешного Тейлорса* в обнимку с потусторонней четвёртой «синкопой*». «И вот, в преддверии долгожданной весны, строптивый птенец выпал из уютного гнезда и покатился кубарем по мокрой мостовой, сверкая своим редким оперением. Строптивый сквозняк на лету подхватил конверт и взметнул его к небу, забрав себе в дань рукопись, которую мастер так и не успел явить миру». Тико неуклюже повалился на мокрую мостовую. Кольцо упало прямо к ногам Розалии. Она машинально подняла его, опасаясь при этом подойти к бездыханному телу. Тяжело дыша, ошарашенная произошедшим, Розалия, трясущимися губами шептала одну и ту же фразу: «Очнись, заклинаю». Когда количество повторов мольбы было произнесено тридцать три раза, молодой человек вскочил на ноги, и на английском языке протараторил следующее: «Я должна продолжать поиски своей семьи, чего бы мне это не стоило». Не успев договорить до конца, он бросил беглый взгляд на открытые ладони незнакомки, в левой из которых искрилось кольцо, а в правой, что-то на подобие скомканной белой пушинки, которая немедля поспешила «испариться» с первым дуновением воздуха. Криво улыбнувшись, он начал судорожно ощупывать себя, при этом нервно оглядываясь по сторонам. Находясь в состояние панического замешательства, вперемешку с явным психическим расстройством, пискляво вскрикнув, мужчина, словно гонимый стаей бездомных собак, ринулся прочь. Хаотичность его побега, была сравнима, с диким лесным зверем, который стремится замести за собою следы уходя от погони. Розалия смотрела на эту, полную трагизма, мизансцену, не проронив ни слова. Опустошённая, она ясно осознала, что на её глазах «нерушимый замок женского счастья, в одночасье сгинул в ужасающе-непомерной расщелине на поверхности земли, образовавшейся после кровожадного десятибалльного землетрясения». *Портвейн Тейлорс – один из старейших видов алкогольной продукции. *Синкопа – обморок.