Шумерский эмбрион
Мистика и эзотерика
ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ: Тико
- Здесь есть кто-нибудь понимающий то, о чём пытается сказать мой мальчик? - с призывом о помощи обратилась Абель к оживлённой толпе.
- Да мадам, я могу перевести слова этого молодого месье, - отозвался мужской голос. – Судя по всему, он пытается ускорить какое-то стечение обстоятельств, связанное с поездом и с девушкой, которая должна отправиться именно в этом железнодорожном составе.
- Пожалуйста, переведите, что я готова помочь ему.
- Хорошо мадам, - и мужчина тут же обратился к Вени на португальском, – Месье, эта женщина говорит, что готова вам помочь, как только вы согласитесь на её предложение.
- С какой такой стати, первая встречная вздумала оказать мне услугу? У меня совершенно нет времени, неужели Вы не понимаете? – на повышено-возмущённых интонациях, развязано ответил юнец.
- Мадам, он категорично заявляет, что не нуждается не в чьей-либо помощи.
- Тогда попробуйте объяснить ему, где он сейчас находится, что его имя «Вениамин», а я его мама – Абель. Полагаю, эта информация поможет охладить его пыл.
-Хорошо, я постараюсь, - ответил мужчина, - «Месье, послушайте меня очень внимательно: вы сейчас находитесь во Франции на гран-при Нормандия. Ваше имя Вениамин, а эта мадам, как она утверждает, ваша мама».
Изумлённый подросток огляделся по сторонам и, остановив свой взор на Абель, чётко и без лишних слов изрёк монолог, перевод которого был поспешно озвучен: «Меня зовут Тико*. Я родился и вырос в Опорто. Моя родная мать умерла десять лет назад. Вслед за ней умер и мой родной отец, оставив меня круглым сиротой. Сейчас у меня есть только один, по-настоящему близкий и родной человек. Её зовут Розаура и если я не успею на встречу с ней, то мне незачем будет дышать.
- Как я могу к Вам обращаться месье? - обратилась Абель к добропорядочному «чичероне».
- Жан, - без промедления ответит тот.
- Месье Жан, после я попытаюсь Вам объяснить то, что здесь произошло, а пока переведите Тико, что для того, чтобы отправиться в Порто, ему понадобятся соблюсти ряд определённых «формальностей». Я и мой муж приложат все усилия, лишь бы ему помочь, остаётся полагать, что он согласится.
- Постараюсь его уговорить, мадам, - с пониманием ответил Жан.
После непродолжительных пререканий, Тико, Абель и Жан, не торопясь покинули гран-при. Толпа зевак, сочла случившееся происшествие за неместную шараду, продолжив смотреть гонку, благополучно позабыв обо всём позабыв.
-/-
- Тебе лучше присесть дорогой, - обратилась Адель к Фабрису, который «прилетел домой со всех ног» сразу после того, как его оповестили о происшествии с Вени.
- В комнате Вени, находится месье Жан, который неким образом помогает нашей семье, - стараясь держаться в своей обычной обходительной манере, продолжила Абель.
После этой фразы, почуяв неладное, Фабрис вопросительно взглянул на свою супругу.
- Пришло время рассказать тебе об истории моего сокровенного счастья, которая долгие десять лет хранилась мной под толщей жизненных перипетий, - она выдержала короткую паузу, - но не, потому что я не доверяла тебе, а потому что до сих пор, сама не верю во всё произошедшее.
И Абель поведала своему мужу «сакральную исповедь плутающего небесного облака».
Спустя десять минут, сопряжённых с глубокими внутренними размышлениями, как повествование Адель закончилось, недоумевающий, но при всём при этом
*Тико – мужское имя, в переводе с древнегреческого, как «Счастливый».
сосредоточенный Фабрис, уверенно встал со стула, взял за руку жену и произнёс: «Пойдём к ним в комнату и постараемся помочь нашему загадочному мальчугану».
Войдя внутрь «авто мастерской», они увидели, как Жан внимательно слушает воодушевлённого Тико.
- О чём он так выразительно повествует? - поинтересовалась Абель.
- Речь идёт о том моменте, где Тико познакомился с Розаурой, - ответил Жан.
- Жан, мы были бы Вам крайне признательны, если, конечно, Тико не будет возражать, услышав перевод «сей пикантной новеллы», связанной с его судьбой.
Жан обратился с просьбой Абель к Тико, и тот одобрительно кивнул головой.
- Всё началось с того момента, - начал переводить Жан, - как год назад, по нелепому совпадению, в руки Тико попал вскрытый почтовый конверт. Внутри оказалось письмо. Мелованная бумага, на которой красовался безупречный почерк, отчётливо благоухала ароматом роз. Содержимое письма оказалось дурманящим и по-своему гипнотическим. Это были белые стихи. В окончание подпись «Тайны королев цветов».
Перечитав письмо несколько раз, Тико, взяв на себя смелость, написал ответ и отправил его точно по адресу, указанному на конверте. Спустя два месяца, возвращаясь с работы, Тико обнаружил под входной дверью, своей скромной съёмной квартиры в районе Рибейры, почтовый конверт. Он аккуратно поднял его с пола, поднёс ближе, дабы прочесть адрес отправителя и замер на месте. Шлейф незабываемого «дымчатого флёра» мгновенно вскружил голову, взбудоражив фантазии «ершистого возраста».
В комнате, где находились Абель, Фабрис, Жан и седовласый юноша воцарилась громогласная тишина. Тико задумчиво отвернулся к открытому настежь окну. Каменным изваянием, он простоял несколько минут, крепко стиснув кисти рук в кулаки. Перед его глазами, словно немая кинолента, проплывали чёткие фрагменты сновидения, которое явилось ему, в то самое «злосчастное» воскресенье 28 июня. Сон, где тонкая грань между явью и былью надломилась, принудив соприкоснуться параллельные миры.
-Нет! Это не могло быть обычной галлюцинацией или мифическим путешествием во времени. Я отчётливо помню этот «заразительно-волнующий» аромат, всколыхнувший моё сознание, это шуршание бумаги в моих руках, этот неподражаемый текст и манера письма, и тот навязчивый сон, что втемяшился в разум - неопровержимое подтверждение моей правоты, - разбушевавшаяся волна, неоспоримых доказательств, штормом пронеслась в подсознании юноши.
…кармический двойник, довольно-таки своеобразный проводник из мира зазеркалья в мир чётких граней, причём его внезапное появление, как и нечаянное исчезновение, контролируется извне…
После этих раздумий, обернувшись к «публике», его святящиеся очи наполнились «главами страниц из ветхой книги памяти», и он продолжил свой «единственный в своём роде» рассказ, изредка выдержав паузу, чтобы Жан поспевал с переводом.
- Её имя, как я уже сказал Вам ранее - Розаура. Ответить на мою писанину её побудил обычный человеческий интерес. Так между нами завязалась дружеская переписка. И вот, спустя триста шестьдесят пять дней и одиннадцать часов эпистолярного общения, мы договорились о долгожданной встрече. Место и дату выбирали вместе. Это должно произойти над Дору*, прямо посреди моста Луиша первого, в воскресенье 26 июля. Теперь вы понимаете, почему я должен, как можно скорее попасть обратно, к себе домой? – слегка повысив голос, обратился он к «слушателям».
- Мы сделаем всё возможное и даже, сверх того. «Можешь нам доверится», —произнесла Абель. Не в силах больше сдерживать свои эмоции, уткнувшись в грудь своего мужа, она горестно зарыдала. Фабрис прижал её к себе, молча наблюдая при этом за белокурым юношей, который и представить себе не мог, масштабы бедствия, вспыхнувшей семейной драмы.
*Дору - река пиренейского полуострова, берущая начало на территории Испании и впадающая в Атлантический океан в Португалии.
-Жан, - обратился он к взволнованному переводчику - давайте пройдём на кухню. Насколько я понимаю, вы удивлены не меньше нашего? Если вы будете столь любезны и уделите нам ещё некоторое время, то Абель постарается объяснить некие подробности обо всём увиденном и услышанном ранее.
- Конечно месье. Буду рад оказаться полезным.
Ещё раз, поведав об невероятной истории появления Вениамина, все трое опустив головы в пол, в поиске оптимального выхода из сложившейся, довольно «щекотливой», ситуации.
— Значит – решено, - твёрдым голосом резюмировал Фабрис, - Тико летит в Португалию, другого решения быть не может.
В ответ на эти слова, превозмогая себя, Абель одобрительно кивнула головой.
-Я помогу Вашей семье уладить ряд вопросов, касающихся оформления документов. В португальском посольстве работает мой родственник. Да и к тому же роль, которая отведена мне по воле судьбы, стать – переводчиком, никем не отменена. Ведь так? – обратился Жан, с лёгкой улыбкой на лице, к родителям Тико.
Те улыбнулись ему в ответ.
-/-
Пятничным вечером 24-ого июля 1964 года молодой человек, с ярко выраженным пепельным оттенком вьющихся волос, вылетел в Лиссабон. Глядя в след, стремительно набирающему высоту авиалайнеру, Абель обратила внимание на причудливое облако, которое величаво проплывая вдоль горизонта, по своей форме походило не на что иное, как на перо заморской птицы.
- В небе перья шелестят, будто ангелы летят, - обняв обеими руками свою супругу, шепнул ей на ухо Фабрис.
Ясным субботним утром, по прошествии полутора суток, Тико стоял посреди моста Понти-Ди-Дон-Луиша I, сжимая в руках букет «пылающих» роз. Мысленно отсчитывая каждую секунду, он старался ускорить приближение такой долгожданной и волнительной встречи.
…ожидание – всегда восхитительно - если ты вожделенная приманка, и не менее завораживающе - если ты проворливая рыбёшка, но при всём своём великолепие момента, крайне опрометчиво запамятовать о хладнокровном стальном крючке…
Как вдруг, прямо на его глазах, цветы, наполненные «переливами брызг лавы извергающегося вулкана» - преобразились до неузнаваемости. «Белоснежное попурри пушистых хлопьев изумительного снегопада» — вот эпитет, беспрекословно принадлежавший теперь этому букету.
Руки юноши затряслись, сковывающей волю, судорогой.
- Не самый лучший денёк ты выбрал для свидания, братец, - проронил проходящий мимо прохожий.
- Это почему же? – сквозь телесные содрогания, яростно окликнул его Тико.
- Ты разве не слышал? Поезд из Повуа-де-Варзин сошёл с рельс возле Опорто. Говорят, там невесть сколько погибших. Судя по всему, в стране объявят траур. Такие вот дурные вести, - удаляясь всё дальше, доносились отрывки трагических новостей.
«Охапка, покрытых снегом горных сопок», выпав из бесчувственных рук, «разбилась о затёртую мостовую лежачей башни, украсив своими разлетевшимися в разные стороны белыми перьями её бездыханную поверхность» …
Тико отошёл в сторону от оживлённой части мостовой, присел на корточки, закрыв лицо ладонями. В этом монументальном положение, юноша оставался вплоть до прихода новой зари.
За всё то время, он не проронил ни единой слезы, но горе свирепой ночи, выклеймило свой неизгладимый след: его глаза, такие зелёные, сверкающие самоцветами, словно угодив в смертельную западню коварного вандала, обрели чёрно-карий окрас.
Последующие, за этим событием, два месяца «кладбищенского полумрака», превратили Тико в отрешённого нелюдимого бродягу. Он слонялся по городу, по его окраинам и отшибам, стараясь, как можно скорее найти безлюдное место, дабы, погрузившись в лоно мирской тени ничего и никого не видеть и не слышать. Практически позабыв о еде, молодой человек стал походить на узника концлагеря. «Живая тень Опорто» - забытое всеми амплуа, воскресшее из небытия.
И вот, когда казалось бы, что созвездию «талых вод» пришло время окончательно померкнуть, свет путеводной звезды озарил собою «забытую долину цветущего папоротника». Вернувшись поздней ночью с очередной «прогулки», открывая входную дверь, Тико почувствовал, как под ногами, что-то зашуршало. Он нагнулся и поднял с пола почтовый конверт. Уму непостижимо, каким образом изнеможённому бродяге удалость устоять на шатающихся ногах.
Благоухание свежих роз наполнило своим естеством и природной свежестью забытую Богом келью. Машинально включив в комнате свет и вскрыв конверт, он вынул письмо впиваясь глазами в содержимое.
«Доброго времени суток, дорогой Тико.
Полагаю, Вы будете сильно удивлены, получив это письмо, но не написать его Вам, было выше моих сил. Моё имя – Розалия, хотя вряд ли оно Вам о чём-то скажет.
С тех пор, как в железнодорожной катастрофе, погибла моя сестра-двойняшка Розаура, прошло почти два месяца. Вся наша семья до сих пор оплакивает невосполнимую утрату, а моя мама, убитая горем, до сих пор никому не позволяет снять траурную ленту с входной двери нашего дома.
Но жизнь, какой суровой и беспощадной не казалась бы нам – продолжается.
Однажды, разбирая переписку Розауры, я наткнулась на стопку писем, о которых она ни разу не обмолвилась мне при жизни. Взяв находку в руки, развязав шёлковую белую нить, что так плотно стягивала конверты, я прочла их все, от корки до корки. Это были Ваши письма ей. Письма, наполненные добротой, искренностью и любовью. Письма, благодаря которым, мне было суждено пережить самую горькую утрату и начать заново дышать.
Из многочисленных строк последнего послания, не сложно было догадаться, к кому она так торопилась на свидание, тем злополучным летним днём.
Беда, пережитая в одиночестве – это нечеловеческая пытка. Я искренне надеюсь, что это письмо поможет и Вам обрести веру в будущее.
Тико, напишите мне. Я буду ждать».
p.s. «Тайны королевы цветов».
Не мешкая ни минуты, Тико схватил со стола первый попавшийся под руку листок бумаги и быстро начеркал ответное послание:
«Дорогая Розалия, если письмо, полученное от Вас ни, галлюцинация, ни сон и ни плод моего исковерканного воображения, то я с большим нетерпением буду ждать весточку от «Королевы цветов».
С непреодолимым желанием на встречу с чудом. Тико».
Крепко сжимая «срочную депешу», он устремился прямиком на главпочтамт. Не чувствуя земли под ногами, он буквально летел на крыльях «пугливой надежды» и глядя по сторонам, в раннем зареве небес, сродни предвестнику рождения нового утра, во всей своей красе ему явился волшебный Опорто – город красных черепичных крыш, громких белых чаек, синих переливающихся на свету изразцов, с вечно хмельным ароматом портвейна, будоражащим воображение.
Дремавшие доныне чувства, подсказывали седовласому юноше, что со дня на день в его окно должен «постучать клювом запыхавшийся почтовый голубь».
Возвращаясь с работы домой, он первым делом интересовался у соседей – не приходил ли сегодня почтальон? Слегка разочаровываясь, услышав очередной отрицательный ответ, Тико взращивал в себе твёрдость духа. Жалкое волочение жизни отныне и навсегда было изгнано из стен его жилища.
Но то, что случилось спустя неделю, предсказать загодя было определённо невозможно. На улицах Порто вечерело. Тёплым, домашним пледом укутало всех португальцев радушное начало романтического октября. Спешно приближаясь к своему жилищу, за несколько шагов до заветной цели, Тико обратил внимание на стройный женский силуэт, находящийся на каменных ступенях возле входной двери дома, в котором он снимал крохотную комнату.
Что-то ёкнуло у него внутри, заставив сбавить темп ходьбы. Приближаясь, черты девушки, явно ожидавшей кого-то на ступеньках, становились всё чётче и яснее. Не сводя с неё глаз, Тико впервые в своей жизни увидел «непорочную женскую красоту, облачённую в безупречную оболочку». Черты лица, цвет волос, фигура, одежда и … за миг до «сближения с Афродитой», он увидел в её руках, ни что иное, как почтовый конверт.
- Добрый вечер, Тико. Я сразу тебя узнала. Твой цвет волос – молочный, с вьющимися серебряными нитями. Пока сама не увидела, никому бы не поверила, - нежной мелодией пролился голос девушки.
-Ро… Розал…синьорита Розалия – это правда - Вы?! – заикаясь, произнёс «оторопевший ловелас», закостеневший на полу шаге.
- Правда. Это действительно я, - и девушка, непринуждённо сняв перчатку, протянула свою правую руку, дабы поприветствовать молодого синьора. – Найти дом, в котором ты живёшь, оказалось не так уж и сложно. Адрес на почтовом конверте послужил хорошей подсказкой, да и твои соседи оповестили о том, что ты появишься с минуты на минуту, - улыбнувшись ослепительной белоснежной улыбкой, она пронзительно взглянула в широко раскрытые чёрно-карие агаты Тико. Что-то явно всколыхнулось в области девичьего сердца, мельком удивившись новому доселе ощущению, она спешно добавила: «Мы так и простоим весь вечер на этих ступеньках?
- Ну, конечно, конечно. Проходи, пожалуйста, - изрёк «сконфуженный хозяин», осознав тот факт, что он до сих пор держит и не отпускает её тёплую ладонь.
Войдя в «просторные апартаменты», окинув взглядом холостяцкую обстановку, Розалия, повернувшись к Тико, сиюсекундно молвила: «Тут всё именно так, как я себе и представляла», - поймав при этом смущённый взгляд, сопровождаемый робостью движений «владыки замка».
-Я даже не знаю, что Вам…тебе ответить. Как ты добралась и где остановилась, позволь узнать? – начал было интересоваться молодой синьор.
- Я остано… - закончить фразу ей помешал ослепительный свет октябрьского заката, который импозантно ввалился в комнату через стёкла единственного окна, разоблачая собою «миф о таинстве первого свидания». Драгоценные агаты, «свергнув царствие пелены пустынного песка», на фоне мелованных волос, озарившиеся природным свечением, гипнотически сверкнули и…отразились в тёмно-серых очах девушки.
…одно неразделимое целое, когда-то заплутавшее в лабиринте событий, имеет свойство нежданно-негаданно явить себя в нужном месте в нежное время – фокус, кой не под силу повторить даже самому прозорливому иллюзионисту в мире…
- Ты, быть может, голодна? Не желаешь ли чаю или…, - сумбурно-застенчиво предложил галантный кавалер.
-Сегодня на редкость тёплый вечер. Что скажешь? - в непринуждённой манере, она прервала незаконченную фразу Тико, - И я решила прогуляться по Порто в сопровождении «заправского знатока», который не только поведает, но и покажет мне все местные достопримечательности и, надеюсь, упомянет кое-какие подробности о себе».
- Превосходное предложение, - с мелькнувшим оттенком стеснительного румяна на щеках, отозвался юношеский голос.
Неспешно дефилируя по приветливым улочкам города, в поисках укромного местечка, что у всех на виду, идеальная пара, волею судьбы, забрела «во владения лежачей башни» и остановилась прямо посреди пешеходного моста.
Или речной запах изумительной Дору, или волна нахлынувших воспоминаний, или неизбежность приближения «прискорбного разговора» вынудили Розалию опустить густые ресницы и изменившись в лице, дать волю «выплеснуться накопившимся эмоциям».
- «Она лежит в фамильном склепе нашей семьи на кладбище Алту Ди Сан-Жуан, что на востоке столицы неподалёку от реки Тежу. Часто навещая, я приношу её любимые паскали*. Мы всегда спорили, кому из них отдать предпочтение, моим маунт шаста* или её паскалям? Но, откровенно говоря, были единодушны в одном - и те и другие – божественны…
Тико, без лишних слов, протянул Розалии свой белый платок, чтобы девушка «успела скрыть от зевак отпечатки горестных солёных воспоминаний».
- Ты пережил тяжкое бремя. Время без цвета, без красок, без будущего, - успокоившись, тяжело выдохнув, продолжила синьорита, - утренним поездом я возвращаюсь в Лиссабон, к себе домой, к своим родителям. Адрес тебе известен. Обязательно приезжай в гости. Я познакомлю тебя с ними, и мы сходим навестить её все вместе. Думаю, она очень обрадуется этому визиту.
-Розалия, а как ты смотришь на то, если мне не откладывать эту поездку на потом и завтра же отправиться в Лиссабон вместе с тобой? Я буду рад скрасить твоё времяпрепровождение, если ты, конечно, не против? – с некой осторожностью в голосе, спросил Тико.
- Я? Против? - мило улыбнувшись, Розалия позволила взять себя под руку весьма учтивому синьору.
Таким образом, притягивающий внимание прохожих, дуэт возобновил свой незабываемый променад, плавно перешедший в путешествие прямиком до столицы Португалии.