Как беззаботно радостны, легки
Когда тебе слегка за восемнадцать,
Ночные телефонные звонки -
Девчонки ждут! И надо собираться!
Ловить такси и мчаться наугад
В другой район, где шумное веселье,
И на столе, отнюдь, не лимонад.
И утром не замучает похмелье.
Тебе за тридцать. Ты присел на мель.
Бедой
Озябших фонарей тоскливый свет.
Выгуливаю старые артриты.
Шумит привычно Ленинский проспект
Как радио на частоте чуть сбитой.
Морозец первый наледью покрыл
Продрогшие ноябрьские лужи.
А дома на столе давно остыл
Так опостылый холостяцкий ужин.
Иду себе, вдыхая по чуть-чуть
Сиреневый позднеосенний
В утробе сидя, спорили два плода.
О вечном, и про это, и про то...
"Ты правда веришь в жизнь после родов??
Оттуда не вернулся ведь никто!"
"Нет-нет! Там хорошо, я в это верю!
Такой огромный и чудесный край!
Вот час придёт и нам откроют двери.
Там, говорят, есть даже... ад и рай".
"Не верю в эти ба
Отзвенела цветастая осень.
Златокудрой уж нет красоты.
За деревней, на старом погосте
От дождей потемнели кресты.
Где-то воет собака тоскливо,
Да горланит, кружа, вороньё.
У пруда облетевшая ива
Загрустила о чём-то своём...
И всё чаще стекляшки на лужах
Прохрустят под ногами с утра.
Моросяще промо
Зима. Опять метёт февраль-проказник.
Залюбовавшись на него в окне,
Припомнил я, кого в грядущий праздник
Уже поздравить не придётся мне.
Мой дед - военный лётчик. Молчаливый,
Не любящий пустой официоз.
С огромной кучей шрамов некрасивых,
Ещё с той - финской, - облепивших торс.
Отец. Не знавший буд
Это надо же такому случиться -
Доктор выписал живым из больницы!
Мне почти уже врата отворили,
А врачи вдруг раз - и не отпустили.
То ль врачи, а то ли кто ещё свыше.
Голос я Его тогда вроде слышал.
Где небесная спросила охрана:
Мол, куда его?
- Ему ещё рано!
Вот такая, понимаешь, потеха -
Жизнь в
Спустилась вечерняя тень
На город, уставший от зноя.
Ещё один прожитый день
Нас не удивит новизною.
Всё та ж череда новостей,
И те же военные сводки...
Мне после ушедших гостей
Не хватит оставшейся водки.
Возьму-ка я лучше тетрадь,
Чайку заварю подушистей.
И в ноги мне ткнётся опять
Хвостатый комо
Тоскливо мне и очень одиноко -
Ты изменила мне, мой идеал!
На нашем ложе ты... читала Блока!
Я в самый вас разгар вчера застал.
Лежала ты, фривольно выгнув ноги,
Слегка прикрывшись краешком дохи.
А ведь когда-то средь поэтов многих
Предпочитала лишь мои стихи!
Тебе я посвящал свои "скрижали".
Писа
Опять окурки, кофе и листок.
Полночный час, когда затихли звуки.
Но только снова опустились руки
От неуклюжих и корявых строк.
Ворочаю их неподъёмный груз.
Пустая пачка Kent летит в корзину.
Пегас крылатый ухмыльнётся в спину,
И дальше поспешит, любимец муз.
Настанет день в привычной суете.
И в ож
Никогда не заменит меня телеграмма.
Я приеду к тебе в день рождения, мама!
Ты прости, дорогая - по свету мотаясь,
Я так редко бывает к тебе возвращаюсь.
В этот старенький дом, нежно солнцем умытый.
Всё потом, всё потом... Уж почти позабыты
И крыльцо, и сарай покосившийся с краю.
Как в рассветну
Ну вот и справил я, Анюта, новоселье.
Под старость переехал в новый дом.
Устал немного с этой канителью.
Но ничего. Надеюсь, поживём!
А ты не дожила. Вот годовщина
Была на днях. Семёныч заходил.
В последний раз та старая квартира
Собрала нас... Так грустно, нету сил!
Но в доме прежнем было бы наве
Куранты двенадцать пробьют,
И слово возьмёт президент.
И тёплый домашний уют
Окутает этот момент.
Подарки под ёлкой лежат -
Их снова принёс Дед Мороз.
Он рад, что уже не блестят
В глазах твоих искорки слёз.
Иронию нашей судьбы
Смягчит мандариновый рай.
Хандре наступившей зимы
Ты скажешь под утро "
Стекает день последний декабря
Со снегом в придорожную ливнёвку.
А вслед за ним поспешно и неловко
Уходит год, что прожитый был зря.
Ещё один из целой череды
Напрасных и пустых десятилетий...
А во дворе вовсю смеются дети,
И в окнах ёлки новогодние видны.
Повешу на крючок свой старый шарф.
И на с