С каким-то хамом в мятом кепи...

В одной из тысячи вселенных, Разбросанных по городам В зловонном мире, не из первых И не последний в этих снах... Валялся пьяным под забором, От словоблудия устав И, выдыхая в небо соло, Немного блудное, в стихах... С каким-то хамом в мятом кепи, С толпой неведомых зевак. Думал ли кто о человеке? Пытался ль кто его понять? А он, обняв руками землю, Примяв травинки под собой, Трясущийся похмельем летним, Не попадая унисон... Тому, что в голове бренчало На балалаечном своём! И непрерывно покидало Сознанье! Вероломный сон... Блуждал по тропкам и видениям, И предрассветная печаль Немного утешала гения Лишь потому, что его жаль... Но жалость ранит ещё больше! И кровь безумная саднит! И околдованный невольник Цепями изнутри гремит! И звон цепей виски ломает Кошмаром истинных страстей! А руки землю обнимают И держат сон последних дней!.. А что с похмелья может сниться? Возможно, муза неглиже, Как полоумная девица, Что с ним блуждала в этой тьме? А подрумяненное утро Пихает в спину сапогом!.. И дождевой б опохмелиться! Но околотный не с ковшом... От суши онемевший голос Едва ль кого-нибудь проймёт! Ознобом тело тешит холод!.. Вопрос: Который нынче год?.. В какой из тысячи вселенных, Куда заброшен в этих снах Зловонным миром не из первых И захмелевшим на страстях?.. Болталось пятничное утро, Бесилась ветреность стихий!.. Он спал безумно, беспробудно! А кто-то мимо проходил...