Поэту дано слишком много...

Поэту дано слишком много, всего, что его будоражит, всего, что он взял у Бога - всё тело, и душу мандражит. Дрожат с перепоя руки, мозги, словно пепел Гоморры, Содом и желание муки изведать все тёмные норы. Сползти под лежачий камень, найти бриллиант надежды, зажечь негасимый пламень, сплясать, скинув все одежды. Руками хватая воздух, призвать сверх возможную нежность и крикнуть - свободен мой Дух, чей дом вся Творца безбрежность! Поэт не считает минуты, года, словно тени столетий, глобальны стихи по сути средь мелочных капель мнений. Взлетит он - уже на планете, где Солнц ровно три на небе, цветы, много счастья и Дети... Ещё побывать мне где бы? Реальность поэту в тягость, а ярость лишь зверя будит, который сгрызает благость и жизни рулетку крутит. Но черви плодятся скопом из нор пограничной нави, где он говорил с Эзопом, с Сатиром закручивал травы. Жестоки века и судьбы, поэта чеканят в металле. Был жив - к нему были грубы. Как умер, все добрыми стали. Над телом поэта глумились, снимая побои и слепки, потом всей толпой простились, Читают поэта их детки... А он на Парнасе в свете - три Солнышка смотрят в окошко, цветы, много счастья и Дети, таких же, как он... И кошка, ушла что за ним на рассвете...