МИФЫ

Ветер гулял по поверхности скал, мудрый орёл воспарил над Тибетом, я вспоминал, как когда-то играл музыку ветра божественным летом. Вечный мой город любви и тепла - мне не устать вспоминать и сегодня, как танцевал на осколках стекла и восхищал чудной магией род я. Горы - не горы, а наши дома, время для нас лишь условность теченья по проявлению силы ума, что к просветленью имеет влеченье. Маги - Алмазные Души веков - для человечества, просто, легенда; выбор пути оказался таков - выйти за линию эксперимента. Всё, что людское, гордыней грешно да бесполезно в земле копошится; жаль человечество и не смешно, если ужасное с ним приключится. Мы продолжаем ходить по углям и танцевать вечный танец вселенной, тёплое лето, Божественный храм... Всё, что людское, останется тленным.

Священная русалка Тэль, ты пала в море изысканий. А помнишь ты, как свиристель тебя встречала из скитаний. А помнишь, ты струила путь меж вечностью и умираньем, а я страдал, глотая ртуть, в первоначальном ожиданье. О Тэль, лежащая на дне, зачем сплелись мы с ожерельем земных красот, земных забот и потерялись на мгновенье. Растряс я свой небесный дар в потоке сумрачных потомков, ходил на суетный базар среди врагов, среди подонков. Я хлопнул веком и застал тебя на перекрестке Рая. Ждала меня? - я коротал года в зверином одеянье. Я опоздал, жевал полынь. Куда нестись? Куда податься? И окровавлен путь мой, сгинь! О, мать моя в животном царстве! Кричит полуденная лень, хмелеют сумраки неясно. Любовь моя, я встану в тень, Лишь бы была ты не напрасна. И снова в горный водопад ступлю, невидимостью строен. И только радости я рад, и только красоте покорен. Усну в крови - проснусь в цветах. Усну в воде - проснусь на скалах. И камни ползают в песках - Живые камни в снах усталых. И Конь, мерцающий вдали, копытом отбивает время...

Выйти из этой игры. Выйти за грань мирозданья. Все эти бури стары. Все они - воспоминанья. Все, что несли ущерб, нас разбивая о рифы, камни, и скал вертеп... Всё мирозданье - мифы. В них много правды и лжи, в них мы опять блуждаем. Точим о камни ножи, снова во снах умираем. Сядем на край горы, Встретим Духовное Солнце! Все эти мифы стары, капли на дне колодца!

Мы - романтики лесные, мы - потомки колдунов, любим ливни мы седые, шум разбрызганных шагов. Наши идолы резные, пепелища от костров нас забрали, и поныне бродим мы среди лесов. Успокоимся мы смехом травных звуков и цветов, мы, гонимые наветом, Боги сказочных миров. Мы останемся за кругом человеческих грехов, встанем цепью друг за другом и восславим древний кров в хороводе бурных танцев и блуждающих ветров, очищающих романсов вечно страждущих дубов. Не отбрасывая тени, с кладбища пустых голов, мы уйдем тропой оленьей вдаль, от рыка городов.

Беги, любимая, беги по глади чувств и ощущений. Не лги, любимая, не лги - со мной ты ради искушений. Не по любви, не по любви - а просто так, от скуки ради. На жалость только не дави, чтобы вину свою загладить. Беги, любимая, беги да воспари над сожаленьем, и честь свою не береги - какая разница до мнений... Ты не добыча, я не зверь - мосты у нас с тобой сгорели. Ты мне, пожалуйста, не верь, любовь - опасные качели... Туда-сюда... Туда-сюда... Мелькают сны и наважденья. Я спрыгну, ты забудешь - да, оставив взгляд пренебреженья. Всё просто так, игра на час, на день, на вечность, на забвенье... Какая разница, что в нас осталось только искушенье. Всё будет так, из мира в мир - прикосновений шарм и слёзы... Пастушка - ты, а я - Сатир; и в этом суть метаморфозы.

Я был когда-то молодым и разговаривал с цветами, то время я теперь забыл и край, овеянный мечтами. Я был когда-то молодым, и в радужном сияньи неба лучи руками я ловил. О Боже, сколько было света! Я был когда-то молодым, и на заре росой умывшись, я с ветром в поле выходил, всей чистоте земной открывшись. Но стрелки бронзовых часов пробили полночь во смятенье, мой развалился светлый кров под неминуемым рожденьем.

Гаснет Роза Альбиона в диком танце трех зверей, гибнет день в глазах Эона кульминацией идей. Растревоженные звезды снова смотрят свысока, умирающая Роза алым пламенем в руках. Сломаны живые стебли, и утрачены слова, и развеяны надежды - поздно верить в чудеса. А вдали, за новой Эрой спят искусные стрелки, ходят кони их не смело вдоль по краешку Земли.

Отреченье от лет, раскумаренный бег, свистопляска мгновенных прозрений... Я разбился о берег, свой Оберег я создАл из забытых презрений... Мой расплывчатый шаг на умеренный лад - компромиссы на лоне тревоги... Я забыл про пути, и не склонен идти - здесь изрыты копытом дороги... И пускай в немоте, в неземной пустоте отпущу я Кентавра желаний... Вечно быть мне с мечом, прикрываясь щитом, равносильно быть жертвой страданий...

Настиг бегущую капель, упал к ней в ноги и растаял, в последний раз увидев день, расплакаться его заставил. В последний раз увидев день в его сияньи небывалом, оделся в оттепель земель, заснул под талым покрывалом. Но слышал я, как не спеша, вода журчала между пальцев - то плакала моя Душа в преддверии солнечного танца...

Белый саван зимы покрывает изысканно землю... То ль уснул, то ли умер, застыл, покорился тревожным ветрам... Моё тело замёрзло, коченеющей поступью вьюга захватила меня... То ль уснул, то ли умер, ответ я на то вам не дам. То, что было вчера, опрокинуто в омут забвения. То, что есть - это сон или смерть под покровом сияния снегов. То, что будет - весна, воплощенье в грядущем моём поколении. А затем, ещё много рождений и яви, и снов, и смертных кругов...