Колдовство

Ветры, ветры, буйны ветры, под ногами мурава. Я сотку из своих мыслей разноцветны кружева. Оплету тебя собою, проникая в естество. Завели дриады песню, восхваляя колдовство. Мои ветры бесновались, нарушая твой покой... Отпустите его ветры!... Всё равно уже он мой.

Не кружите вороны, беснуясь, над моею юной головой. Я - у матери едина дочерь, рождена под ведьмою - луной. Девки не плетут со мной веночков, парни на вечорки не зовут, Там, где в чаще дух мой нощно бродит, птицы гамаюны не поют. Распустила силушку по пояс, плоть ласкает атам. Торопясь Полозы сползаются на вызов и сплетаются в тугую вязь. Ночь тиха. Дымок стелИт над крышей. Вновь гадаю по печным углям И, пока ты, мама, спишь за шторкой, душу собираю по частям.

Как жарок день, что тлеют мысли, В тиши кочуют пыль и тень. Тревожной дымкой вьётся в выси Глас уединённых деревень. Приляжет ночь к ногам уставшим, Клубком свернувшись в поздний час, Как инок в келье ниц упавший, Взирая на иконостас. Лишь абрис губ и мерный шёпот, Качает мутный блеск свечи. В очах застыли боль и ропот. Кого ты любишь? Не молчи. Погаснет свет и скрипнет ложе. Я за твоим окном. Одна. Истерзана до нервной дрожи. И одинока как луна.

Хочешь меня? Я с тобой, обернись! Чувствуешь запах беспутной свободы? Там, на опушке, мои собрались; Жаль, что с тобою мы разной природы. В наших краях, каждый сам за себя - Мне нипочём моя блудная стая. Да, там хватает самцов для меня. Но без тебя я брожу, как шальная. Скоро рассвет. Я уйду навсегда. Лик мой забудь, как ночную химеру… Но если хочешь сказать «Ты моя» - Просто возьми, обратись в мою веру.

Губы твои горячие, вишнёвый сок... Ох, сладкие! Шёпот срывают с губ моих... А ночью звёзды яркие. Ночью страсть, что стоны струн. К чему торопишь солнышко? Пей меня! Будь сыт и пьян! Одним глотком, до донышка! Утром запрягай коней. Я - вольную тебе. Не рад? Вместо пламя – горсть углей. Ступай мой смуглый конокрад! Ты страстью – ядом опьянён, испив всю блажь до донышка. А я свою - да о рассвет!... И полетели стёклышки...

-*- Не цветут в снегах красные бутоны, Отравляя думы пытками из грёз. Не страшась шипов ты самозабвенно, Примерял к петлице лучшую из роз. Только почему - то я уколола палец, Принимая чувства лживые всерьёз. Говорил ты мне, что из всех красавиц, Я была твоею лучшею из роз. Припев: Не целуй мои, ты, изумрудные очи, Не тревожь напрасно девичью красу. Я осталась там, где черничные ночи, Распустили в травы русую косу. Не целуй мои, ты, изумрудные очи, Осушив устами горькую росу. Не взойдёт рассвет, где черничные ночи, Обрядили в саван спелую весну. (2 раза) -**- А над садом небо занялось грозою, Ветер растревожил чувства - стебельки. И, смущаясь томно под твоим напором, Потеряла роза свои лепестки. Сладкая черника обжигала губы, Лепестком ложился нА сердце вопрос. Может сбросим маски под покровом лунным: "Я была твоею лучшею из роз?" Припев: (2 раза)

Ты в омуте моём, как в райских кущах. Ночь не скрывает лестно мига торжества. К чему смотреть вновь на кофейной гуще, Шепча заклятия у лика Божества? Сплетает колдовство в душе узоры, Под ритмы бубна сон лихой не обуздать. Кидает время жизненные споры, Протягивая через омут страсти гать. Иди ко мне, плыви, ползи — как грешник, Раскаявшись на тонкой грани бытия. Оставив за спиной головешки, От жалкого в своей надменности огня. Испей воды моей, ретивый путник. Не ведал сам, куда вела судьбы стезя. Хвалу себе поёшь — любви отступник. Не видя, как мой омут поглотил тебя.

Тебе вовек не быть моим! Был у фортуны свой расчёт. Когда молился ты святым, Меня ласкал бесстыдно чёрт. Тебе вовек не быть моим! Не замолить нам всех грехов. Но пусть Господь тебя хранит, Под сводом злАтых куполов. Не возлюбить, а лишь взирать; Не чувствуя сердец слиянья. И с каждым вздохом умирать... О, это ли не наказанье?! Сходить с ума, но понимать: Ты клятву дал в служеньи Богу. Ах, если б смела я прервать, Тебя тогда... Да. Знаю. Вздорно. Тебе моим не быть вовек. Я ухожу и в знак смиренья: Твоё распятие на мне. То ли в насмешку... Толь в утешенье...

Люблю тебя, как море любят корабли, Как свод небесный — первородную зарю, Как змей воздушный — ватность спелых облаков. Вот так и я тебя отчаянно люблю! Твой каждый волос, каждый жест и смех, и стон Так дорог мне — до хрипоты, до сердца боли. Я так хочу тебя вобрать в себя всего, До каждой клетки, до последней капли крови. Ты будешь одержимый ведьмой — ну и пусть! Возможно, пожалеешь... Так... Как между прочим... Но жара чувств хмельных уже не избежать, Её ты любишь, ценишь, ждёшь и страстно хочешь. Люби меня душой, держи, не отпускай! Смешаем смело в кубке жизни — наши доли. В твой мир земной вошла я, как воды глоток, И растворилась сладко — в каждой клетке крови.

Позволь мне, милый, облачиться в чёрный цвет. Ты чувством не томи мою младую грудь, И не тревожь покой в черничный час ночной, Я к миру мёртвому хотела бы прильнуть. Пой колыбельную под ветра хриплый стон, Открой мне скорбь свою, что спрятал между строк. И плачь, и плачь по мне... как будто бы влюблён. Забыв о том, что есть всему на свете срок. Смирившись, молча, упокой среди снегов, каскадом синих роз укрась последний путь. Я так устала наблюдать сей жизни боль. Позволь мне, милый, к миру мёртвому прильнуть.